Игры по чужим правилам [СИ] - Марина Ефиминюк

«Перебил зеркала, доказывая, что в отражении видит демона».

«Пол и стены в замке Мортимеров покрылись трещинами, рухнули перекрытия потолка».

«От яростного взгляда загоралась вода».

Я прижала трясущуюся влажную ладонь ко рту, на глаза наворачивались слезы. Каждое слово, будто, било в солнечное сплетение.

«Сошел с ума и превратился в зверя в человеческом обличии».

«Супруга, пытаясь избавиться от проклятья, забрала колдовской дар, но обезумела и заколола Аарона ритуальным кинжалом»…

Конец.

Перед мысленным взором кружились сцены из недавнего прошлого. Презрительный красавец Хозяин, незнакомец с чужим, холодным взглядом. Замороженные и разбитые зеркала. Разгромленная комната. Демон в отражении. Проклятье семьи Вестич!

Книга едва не выпала из ослабевших рук.

— Матерь божья! — выдохнула я и, не размышляя над правильностью поступка, выдрала из фолианта страницы, чтобы показать их Филиппу. Хрусткий звук заглушили полные старых сочинений стеллажи, а похудевший манускрипт отправился обратно в шеренгу потрепанных томиков.

Вдруг в соседней секции раздался грохот, словно кто-то сбросил с полок книги. Следом грохнул звук звонкой пощечины. Внезапно нахлынуло странное чувство, словно бы удалось расслышать разозленный шепот, скорее шипение, только слов не звучало. В лицо будто пахнуло обжигающим холодом чужого дыхания. В тот же момент затрясся стеллаж. С полок посыпались книги, но лихорадка закончилась так же резко, как и началась.

— Не смей меня пугать! — Выкрикнули в соседнем проходе. С удивлением я узнала голос Яна и замерла, не желая выдать своего присутствия. Похоже, стажер устроил тайную встречу в закрытой для посещений секции, и (плохая новость) его визави обладал колдовским даром.

Но затаиться, к сожалению, не удалось. В кармане громко тренькнул мобильный, принимая текстовое сообщение. В голове всплыл четкий и неожиданный вопрос: «Дочь, ты не попала в беду?» На экране аппаратика, выуженного из кармана узких джинсов, в зеленом окошке светилось послание от мамы:

«Бегония на кухне не завяла?»

За разгромленным стеллажом, догадавшись, что в зале притаился шпион, притихли. Через некоторое время прозвучал перестук женских каблуков. Судя по всему, свидание в тайном уголке, куда нормальные студенты не совались, было сорвано. Повезло, что парочка не надумала разбираться с ненужным свидетелем.

Я облегченно перевела дыхание и, засовывая вырванные страницы в карман рюкзака, заторопилась к выходу. Стажер, похожий на жутковатый призрак, вырос в проходе бесшумно и неожиданно.

— Черт! — выругалась я, хватаясь за екнувшее сердце. — Чуть до инфаркта не довел!

— И что ты здесь делаешь? — Опершись широко расставленными руками о стеллажи, он будто нарочно не давал пройти.

— А ты? — изогнула я брови. — Насколько я понимаю, прямо сейчас в актовом зале идет панихида по твоей подруге.

Синеватые губы профессорского помощника скривились в недоброй ухмылке.

— В действительности, никому из нас не жаль мою бедную, глупую подругу. Правда, Антонова? — Он прижался спиной к книжным полкам и скрестил руки на груди. — К слову сказать, как ее зовут?

— Какая, однако, у тебя короткая память.

С брезгливой гримасой я протиснулась рядом с парнем, ощущая исходящий от его жилистого тела мертвенный холод. Он резко выставил руку, загораживая проход. В бледно-голубых глазах светилась ненависть.

— И как тебе новое обличие, Александра?

— Не понимаю, о чем ты, — невольно отшатываясь, процедила я сквозь зубы.

— Неловкая ложь, — хмыкнул Ян, наконец, пропуская меня. — Кстати, зайди на досуге в деканат.

— Ты оставил мне любовное послание? — зло бросила я через плечо.

— Бинго! Отгадала! — Парень глумливо, как герой дешевого американского боевика, выставил указательные пальцы и подмигнул. — Удачи в новой ипостаси.

Мой поспешный уход называть красивым можно было только с большой натяжкой.

* * *

Заку повезло, что мачеха с теткой укатили на званый вечер в дом Старейшины Громова, а заодно прихватили с собой Маргариту. После нападения демона, женщины побоялись оставить несовершеннолетнюю барышню тет-а-тет с молодыми Вестичами. Как бедняжка ни упиралась, хозяйка особняка на сей раз стояла насмерть — опасалась оскандалиться перед уважаемой приволжской семьей Орловых. Посему, библиотека, превращенная новоиспеченной писательницей в кабинет, на целый вечер досталась блондину в единоличное пользование.

Комнату, полную старинных книг, укутывал уютный полумрак. Портьеры на окнах были наглухо задернуты. Горел единственный торшер, и мягкий свет падал на желтоватые страницы дневника Марисы Вестич, лежавшего на коленях Заккари. От сигареты, тлеющей в большой хрустальной пепельнице, к потолку лениво завивалась тонкая струйка ароматного дымка, и воздух приятно пах шоколадным табаком. В тишине разливалась неровная, замысловатая мелодия «Полета Валькирии» несравненного Вагнера.

Удобно развалившись в кресле, ведьмак наслаждался музыкой и записями свихнувшейся прабабки. Гримуар представлял собой смесь из кровожадных ритуалов черной маги, придуманных ведьмой не иначе, как в опиумном бреду, и ядовитых зарисовок из жизни семьи прошлого столетия. Правда, почерк у прародительницы подкачал, да и латынь хромала, но ценности дневника подобные мелкие небрежности никак не умаляли.

Внимание блондина привлек рассказ о родовом проклятье Вестичей, про которое прежде нигде не упоминалось. Мариса утверждала, что страдала скорбной болезнью дара, якобы, насланной на род еще в пятнадцатом веке, и только потому переметнулась на темную сторону. Но из ироничного описания складывалось ощущение, что анафема являлась не более чем плодом нездоровой фантазии съехавшей с катушек женщины.

Прабабка утверждала, что проклятье вспыхнуло в ней вместе с Силой. Якобы дар начинал управлять сознанием, вызывал вспышки неконтролируемой ярости и заставлял творить черные дела. В голове, то и дело, звучал чужой голос, а в зеркалах отражался демон. Судя по портрету, при жизни ведьма действительно не заботилась о внешности и не подозревала о существовании расчесок.

В гримуаре имелась запись, что однажды в приступе бешенства Мариса топнула ногой и, до слез перепугав домашних, проломила паркет. Пару страниц сумасшедшая, на чем свет стоит, костерила злой рок за то, что, даже провалившись в подвал, исхитрилась уцелеть. В конце концов, прабабку ждал печальный конец — в расцвете лет, накачавшись белладонной, она наложила на себя руки.

Перед мысленным взором Зака невольно всплыло смутное воспоминание из раннего детства, как посреди холла, в том самом месте, где сейчас красовался семейный герб, паркет был грубо залатан некрашеными досками. Капитальный ремонт провели гораздо позже, когда в Гнездо переехала Аида с маленьким сыном. Мачеха превратила заброшенную пристройку в оранжерею, а на английском аукционе древностей за какие-то неприличные деньги приобрела хрустальную люстру-громадину.